С возрастом мои анатомические особенности проявились ещё глубже и, к сожалению, совсем не в выигрышном свете. Брови едва заметно, но неумолимо сместились вниз, верхние веки разрослись, образовав крупные складки, и лицо приобрело откровенно суровое, тяжёлое выражение. Словно я постоянно хмурюсь или чем-то недовольна, хотя в душе всё было ровно наоборот. Добавим сюда мешки под глазами, и вот в зеркале поселился образ, совершенно чуждый моему внутреннему самоощущению. Но я пишу это не чтобы пожаловаться на жизнь, а рассказать о чудесном омоложении.
В какой-то момент я поняла, что косметические средства с такими недостатками справиться не могут. Требовался кардинальный подход. Это означало одно: пластическая хирургия. Я стала искать доктора, который обладает эстетическим видением и грамотно работает с анатомией лица, а не просто «подтягивает». В итоге я выбрала доктора Хлысталова после того, как увидела видеоролик, в котором он честно и подробно рассказывал о том, как долго сохраняется эффект блефаропластики. В частности, доктор сказал, что клиника, в которой он работает, даёт год гарантии, а в целом результат продержится около шести лет.
Мне это очень понравилось, потому что многие врачи, чьими работами я интересовалась, почему-то в один голос утверждали про 15 лет и более. Но ведь человек за эти годы может сильно измениться. Посчитав мнение Максима Владимировича искренним и объективным, я пришла к нему на консультацию. Он сразу увидел суть проблемы, объяснив, что моя «суровость» – это пазл из двух основных компонентов: птоз (то есть опущение) мягких тканей верхней трети лица и дерматохалязис – состояние, при котором в области верхнего века появляются неэстетичные складки, сформированные избытком истончённой растянутой кожи.
«Чтобы исправить эти недостатки, необходимо пересобрать всю периорбитальную зону, вернув тканям их изначальную архитектуру», – сказал доктор и пояснил, что для этого он предлагает комплексную операцию, состоящую из трёх этапов. Первый – блефаропластика верхних век. Разрез выполняется по естественной складке века. Задача хирурга – ювелирно иссечь избыток кожи, не затронув мышцу и не создав эффекта натянутости.
Второй – жиросохраняющая блефаропластика нижних век с перераспределением жировых пакетов. Раньше хирурги просто удаляли грыжи под глазами, что часто давало запавший, измождённый взгляд. Современный подход, который исповедует Максим Владимирович, иной: жир – не враг, а ценнейший ресурс. Через трансконъюнктивальный доступ (разрез по внутренней стороне века, без наружных швов) он собрал жировые пакеты и переместил их в места дефицита – в носослезную борозду и под малярную зону, то есть под веками. «По сути, я буду использовать ваши собственные ткани как идеальный филлер, который не отторгается и живёт по биологическим законам организма», – сказал хирург.
Третий этап, связывающий всё воедино, – эндоскопическая подтяжка верхней трети лица. Смысл метода – вернуть на место «раму» глаз. Через миниатюрные разрезы в волосистой части головы вводится эндоскоп. Глядя на монитор, доктор отслаивает и поднимает надкостницу вместе с мягкими тканями периорбитальной зоны, фиксируя их на анатомически молодом уровне. Бровь возвращается в правильную позицию, внешний угол глаза мягко приподнимается – и суровость сменяется спокойной открытостью. Шрамов на лице не остаётся.
Вся операция длилась около трёх часов и проводилась под общей анестезией. Реабилитация шла по прогнозу: трое суток дома с умеренными отёками, к концу недели следы легко скрывались тональным кремом. Ровно через семь дней вышла на работу. Коллеги в один голос говорили, что я великолепно отдохнула. Пожалуй, это и есть высшая оценка работы доктора Хлысталова: никто не догадывается о хирургическом вмешательстве, а окружающие просто видят отдохнувшее, гармоничное лицо, которое вновь совпадает с моим внутренним ощущением себя.
